Обстоятельства, относящиеся к предмету посягательства

 

     1. Согласно п."а" ч.2 ст.105 УК РФ, ответственность наступает за убийство

двух или более лиц, если действия виновного охватывались единым умыслом и

были совершены, как правило, одновременно.

     В связи с тем, что соседи, банковский служащий Хмыров и его сожительница,

отказывались прекратить евроремонт своей квартиры, чем очень мешали Смыслову,

тот решил убить их. Он проник через балкон к Хмырову и задушил его шарфом,

после чего оставался в квартире целые сутки, ожидая приезда женщины. На следующий

день задушил и ее.

     Хотя между убийствами прошли сутки, т.е. они не были совершены одновременно,

Хмыров был осужден по п."а" ч.2 ст.105 УК РФ, поскольку преступление отвечало

главному критерию: оба деяния были охвачены единым умыслом преступника.

     Рэкетир Суховерко, повздорив в ресторане с двумя официантами в связи

с тем, что они его обсчитали, стал бить их пустой бутылкой по голове. Терский

погиб, а Помятович выжил. Следователь был в затруднении: вменять ли Суховерко

совершение оконченного преступления или покушения на него?

     Под покушением в ст.30 УК РФ понимаются умышленные действия (бездействие)

лица, непосредственно направленные на совершение преступления, если при этом

преступление не было доведено до конца по не зависящим от этого лица обстоятельствам.

Таким образом, поскольку Суховерко хотел убить обоих официантов, но один выжил,

не получается ли, что он совершил только покушение?

     Но согласно ч.3 ст.66 УК РФ "срок или размер наказания за покушение на

преступление не может превышать трех четвертей максимального срока или размера

наиболее строгого вида наказания, предусмотренного соответствующей статьей

Особенной части настоящего Кодекса за оконченное преступление". Что же получается:

за убийство одного человека и покушение на убийство другого максимальный срок

лишения свободы не может превышать срока, установленного в ч.1 ст.105 УК РФ?

     А если бы Суховерко хотел убить трех человек, а один бы выжил, то и здесь

надо было вменять только покушение на убийство нескольких лиц и потому назначать

наказание не более 15 лет лишения свободы? Конечно, это было бы несправедливо.

     Поэтому Пленум Верховного Суда разъяснил, что убийство одного человека

и покушение на убийство другого не может рассматриваться как оконченное преступление

- убийство двух лиц, в таких случаях независимо от последовательности преступных

действий содеянное следует квалифицировать как оконченное убийство одного

человека и покушение на убийство нескольких лиц.

     Пленум принял очень важное, хотя и не бесспорное решение, поскольку предложил

вменять убийце совершение двух, а не одного преступлений, тогда как согласно

п."а" ч.2 ст.105 УК РФ убийство нескольких лиц при единстве умысла на это

- одно, а не несколько преступлений. На основании указаний Пленума Суховерко

был осужден за совершение двух преступлений. При этом получается, что максимальный

срок лишения свободы, который мог быть назначен приговором, если бы оба официанта

погибли, составляет 20 лет, а в нашем случае, т.е. когда один пострадавший

выжил, наказание по совокупности преступлений в соответствии со ст.56 и 69

УК РФ в результате полного сложения сроков лишения свободы может составить

25 лет. Вот такой получается парадокс!

     2. В пункте "б" ч.2 ст.105 УК РФ предусматривается ответственность за

убийство лица или его близких в связи с осуществлением данным лицом служебной

деятельности или выполнением общественного долга.

     А. Чеботарев, руководитель организации, осуществляющей охранную деятельность,

предложил заместителю генерального директора ЗАО "Сушняк" Ривману заключить

договор об охране торгового зала. Поскольку, по мнению Ривмана, в такой охране

фирма не нуждалась, он категорически возражал на собрании акционеров ЗАО против

заключения договора. За это Чеботарев, придя к Ривману якобы для переговоров,

застрелил его. Защитник Чеботарева обратился с ходатайством о квалификации

действий его подзащитного по ч.1 ст.105 УК РФ, поскольку полагал, что отягчающими

обстоятельствами убийство не сопровождалось, а между Ривманом и Чеботаревым

сложились личные неприязненные отношения.

     Б. Главный бухгалтер фирмы "В дорогу!" Яцеловская в ходе расследования

уголовного дела в отношении руководителя данной организации Чеверова об уклонении

от уплаты налогов дала подробные показания о том, как гендиректор склонял

ее к внесению искаженных сведений в учетные и отчетные документы, представляемые

в налоговые органы. Узнав об этом, Чеверов подстерег Яцеловскую в подъезде

ее дома и задушил. Будучи арестованным за убийство, он заявил, что убил бухгалтера

ввиду ненависти к ней, как человеку, предавшему их многолетнюю дружбу. Адвокат

полагал, что в этом случае убийство совершено из мести, т.е. заслуживает наказания

по ч.1 ст.105 УК РФ.

     В. Судья арбитражного суда Широев, отказавшись от предложенной ему взятки,

вынес законное решение в пользу одной из сторон гражданского спора. Представитель

проигравшей стороны Масловский в отместку сбил насмерть машиной любовницу

судьи Командирову. Защита просила следствие вменить Масловскому ч.1 ст.105

УК РФ, так как полагала, что убийство произошло всего лишь из мести.

     Во всех трех случаях следствие отказало в удовлетворении ходатайств защиты,

а убийцам: Чеботареву и Чеверову - обвинение было предъявлено по п."б" ч.2

ст.105 УК РФ. Масловский привлечен к уголовной ответственности по ст.295 УК

РФ.

     Почему же следствием не были приняты во внимание мотивы, вроде бы дающие

основания для оценки содеянного как простого, а не квалифицированного убийства?

     Соответствующие решения основаны на разъяснении, содержащемся в п.6 постановления

N 1, согласно которому по п."б" ч.2 ст.105 УК РФ квалифицируется убийство

лица или его близких, совершенное в целях воспрепятствования правомерному

осуществлению данным лицом своей служебной деятельности или выполнению общественного

долга либо по мотивам мести за такую деятельность. Под осуществлением служебной

деятельности Пленум понимает совершение лицом действий, входящих в круг его

обязанностей, вытекающих из трудового договора (контракта) с государственными,

муниципальными, частными и иными зарегистрированными в установленном порядке

предприятиями и организациями независимо от формы собственности, с предпринимателями,

деятельность которых не противоречит действующему законодательству, а под

выполнением общественного долга - осуществление гражданином как специально

возложенных на него обязанностей в интересах общества или законных интересах

отдельных лиц, так и совершение других общественно полезных действий (пресечение

правонарушений, сообщение органам власти о совершенном или готовящемся преступлении

либо о местонахождении лица, разыскиваемого в связи с совершением им правонарушений,

дача свидетелем или потерпевшим показаний, изобличающих лицо в совершении

преступления, и др.).

     Убийство Ривмана и Яцеловской, как мы видим, произошло в связи с осуществлением

первым служебной деятельности, а второй - общественного долга. Выполнял служебную

деятельность и Широев, однако преступление, совершенное Масловским, охватывается

специальным составом преступления, предусмотренным ст.295 УК РФ.

     Согласно данной норме, наказание вплоть до 20 лет лишения свободы, смертной

казни или пожизненного лишения свободы назначается за посягательство на жизнь

судьи, присяжного заседателя или иного лица, участвующего в отправлении правосудия,

прокурора, следователя, лица, производящего дознание, защитника, эксперта,

судебного пристава, судебного исполнителя, а равно их близких в связи с рассмотрением

дел или материалов в суде, производством предварительного расследования либо

исполнением приговора, решения суда или иного судебного акта, совершенное

в целях воспрепятствования законной деятельности указанных лиц либо из мести

за такую деятельность.

     Как в п."б" ч.2 ст.105 УК РФ, так и в ст.295 УК РФ говорится о "близких".

     Являлась ли любовница близким судье лицом, убийство которого требует

вменения части второй, а не первой ст.105 УК РФ? Положительно отвечая на данный

вопрос, следует сослаться на тот же пункт постановления N 1, в соответствии

с которым "к близким потерпевшему лицам, наряду с близкими родственниками,

могут относиться иные лица, состоящие с ним в родстве, свойстве (родственники

супруга), а также лица, жизнь, здоровье и благополучие которых заведомо для

виновного дороги потерпевшему в силу сложившихся личных отношений".

     3. Одно из указанных в п."в" ч.2 ст.105 УК РФ отягчающих обстоятельств

- убийство лица, заведомо для виновного находящегося в беспомощном состоянии,

под которым понимается умышленное причинение смерти потерпевшему, не способному

в силу физического или психического состояния защитить себя, оказать активное

сопротивление виновному, когда последний, совершая убийство, сознает это обстоятельство.

К лицам, находящимся в беспомощном состоянии, могут быть отнесены, в частности,

тяжелобольные и престарелые, малолетние дети, лица, страдающие психическими

расстройствами, лишающими их способности правильно воспринимать происходящее

(п.7 постановления N 1).

     Старший менеджер Дробов завидовал своему коллеге Шпаку, активно продвигавшемуся

по службе в фирме. Однажды, когда сотрудники фирмы проводили выходные в загородном

пансионате, Дробов ночью проник в комнату, где спал находившийся в сильном

алкогольном опьянении Шпак, и ударом топора убил его. Дробов был осужден за

совершение "квалифицированного" убийства, предусмотренного п."в" ч.2 ст.105

УК РФ. Однако кассационная инстанция изменила приговор, исключив из него указание

на беспомощное состояние погибшего. Таким образом, окончательная квалификация

действий Дробова - "простое" убийство (ч.1 ст.105 УК РФ).

     Дело заключалось в том, что суд вынес приговор с учетом сложившейся к

тому времени практики Верховного Суда, о которой можно судить по публикующимся

в Бюллетене Верховного Суда (БВС) решениям по конкретным делам. Так, в БВС

в свое время указывалось, что убийство спящего потерпевшего должно квалифицироваться

по п."в" ч.2 ст.105 УК РФ как убийство лица, заведомо для виновного находившегося

в беспомощном состоянии*(3). Однако к моменту рассмотрения дела во второй

инстанции позиция Верховного Суда изменилась и в БВС уже публиковались решения,

в соответствии с которыми убийство потерпевших, находившихся в состоянии сильного

алкогольного опьянения и сна, не может квалифицироваться по п. "в" ч.2 ст.105

УК РФ как убийство лиц, заведомо для виновного находившихся в беспомощном

состоянии, поскольку, в частности, сон является жизненно необходимым и физиологически

обусловленным состоянием человека*(4).

     Начальник службы охраны банка Семеркин, ревнуя свою жену к заместителю

главы департамента валютных операций, используя имеющиеся у него по должности

наручники, приковал женщину к батарее и не давая ей, таким образом, возможности

оказать сопротивление, после объяснения причины своих действий несколько раз

ударил ее ножом, причинив ранения, не совместимые с жизнью. Водитель-охранник

инкассаторской службы Головцев, зайдя в банк и увидев там прикованного грабителями

к перилам сотрудника банка Петрова, в отместку за давнее оскорбление выстрелил

в того, полагая, что убийство удастся "списать" на налетчиков.

     Семеркина осудили за "простое" убийство из ревности, а Головцева - по

п."в" ч.2 ст.105 УК РФ за убийство лица, заведомо для виновного находящегося

в беспомощном состоянии.

     В чем же заключалась разница в действиях убийц?

     Согласно мнению Верховного Суда, если нападавший, заранее замысливший

лишить потерпевшего жизни, сам приводит его в такое состояние - например,

путем связывания, жестокого избиения и т.п., - когда последний в принципе

не может оказать должного сопротивления, указанные действия признаются способом

осуществления преступного намерения и не расцениваются как убийство с использованием

беспомощного состояния потерпевшего*(5). Другое дело, когда убийца использует

беспомощное состояние, в котором уже находится потерпевший. В последнем случае

убийство сопровождается отягчающим обстоятельством, предусмотренным п. "в"

ч.2 ст.105 УК РФ.

     4. В пункте "г" ч.2 ст.105 УК РФ говорится об убийстве женщины, заведомо

для виновного находящейся в состоянии беременности.

     Один из руководителей "Персбанка" Агаханов выкинул с 15-го этажа своего

секретаря Яшкину, угрожавшую сообщить его жене о том, что она (секретарь)

беременна от него. Яшкина требовала либо развода, либо 200 тыс. долларов "отступного".

Судебно-медицинская экспертиза трупа установила, однако, что погибшая беременна

не была. Возник вопрос о том, что вменять убийце. С одной стороны, он совершил

умышленное убийство, будучи абсолютно, как он сам показал, уверенным в том,

что Яшкина беременна. Но, с другой - замысел его до конца осуществлен не был,

ведь фактически погибла женщина, не находящаяся в состоянии беременности.

Так нет ли здесь покушения на преступление, предусмотренное п."г" ч.2 ст.105

УК РФ?

     Мнения ученых на этот счет разделились. Профессор Э.Ф. Побегайло полагает,

что, "если виновный исходит из ошибочного предположения о беременности потерпевшей,

которой в действительности не было, содеянное надлежит квалифицировать по

совокупности двух преступлений - покушения на убийство женщины, заведомо для

виновного находящейся в состоянии беременности, и оконченного простого или

квалифицированного другим отягчающим обстоятельством убийства (ч.3 ст.30,

п."г" ч.2 ст.105 и ч.1 ст.105 либо ч.2 ст.105 УК РФ с другим пунктом).

     Налицо в данном случае будет именно идеальная совокупность указанных

преступлений"*(6). Профессор Г.Н. Борзенков считает иначе. Он пишет, что "ситуация

должна решаться по правилам об ошибке в личности потерпевшей, которая не влияет

на квалификацию. В таких случаях содеянное квалифицируется по п."г" ч.2 ст.105

УК РФ как оконченное преступление". При этом исследователь предлагает учесть,

что смерть фактически наступила, а потому содеянное нельзя считать покушением,

иначе виновный получил бы необоснованную льготу при назначении наказания*(7),

т. е. всего три четверти максимальной санкции, как будто смерть женщины не

наступила. Против квалификации по совокупности покушения и оконченного убийства

приводится и такой аргумент: "очевидно, что виновный в рассматриваемой ситуации

совершает одно преступление - убийство женщины, заведомо для него находящейся

в состоянии беременности. Усмотрение в этих действиях признаков двух преступлений

привело бы к необходимости в соответствии с ч.3 ст.69 УК РФ назначать наказание

путем частичного или полного сложения. В итоге неосуществление виновным умысла

на убийство беременной женщины и фактическое совершение менее тяжкого преступления

(убийство небеременной женщины) приведет к назначению ему более строгого наказания

по совокупности преступлений, что явно не логично"*(8). К сожалению, ни Пленум,

ни инстанции Верховного Суда пока не высказались по данной проблеме.