Обстоятельства, относящиеся к мотиву убийства

 

     Верховный Суд РФ в одном из опубликованных решений по делам об убийстве

указал, что в соответствии со ст.68 УПК РСФСР при разбирательстве уголовного

дела в суде подлежат обязательному доказыванию в том числе и мотивы преступления,

а поскольку суд не выполнил упомянутого требования закона, приговор в отношении

лиц, закопавших еще живую женщину с целью скрыть предшествовавшее тому истязание

(так было сказано в материалах следствия, но - видимо, по невнимательности

- это не нашло отражения в приговоре), был отменен*(25).

     1. Если убийство совершено из корыстных побуждений или по найму, оно

квалифицируется по п."з" ч.2 ст.105 УК РФ.

     Щипотинник, сын от первого брака жены владельца винно-водочных предприятий

Бушуйцева, после смерти своей матери решил унаследовать все состояние семьи

водочного магната, у которого близких родственников не было. На поминках он

уколол отчима отравленной иглой, замаскированной под авторучку. Бушуйцев сразу

же скончался.

     Весьма состоятельный предприниматель Полимеров, являвшийся одним из акционеров

фирмы "Хруст-Ем", не хотел отдавать долг - 150 тыс. долларов - своему институтскому

товарищу Свиблому. Начальник службы безопасности "Хруст-Ем" Шумков, объясняя

впоследствии свои действия лишь чувствами уважения и любви к своему шефу (то,

что Полимеров дал подчиненному соответствующее поручение, так и не удалось

доказать), подложил под днище автомобиля кредитора гранату. Когда тот сел

в машину, граната взорвалась, Свиблый погиб.

     Гарандиев, не желая расплачиваться с молдавскими рабочими за проведенный

в его роскошном загородном доме ремонт, испортил в автомашине их бригадира

Баляну, с которым он вел расчеты, тормозную систему. В результате Баляну разбился

насмерть, а Гарандиев, сказав, что уже передал большую часть долга покойному

ныне бригадиру, фактически заплатил рабочим в три раза меньше того, о чем

они договаривались до начала ремонтных работ.

     Во всех трех случаях действия убийц были расценены одинаково - как убийство

из корыстных побуждений, под которым, согласно п.11 Постановления N 1, следует

понимать убийство, совершенное в целях получения материальной выгоды для виновного

или других лиц (денег, имущества или прав на его получение, прав на жилплощадь

и т.п.) или избавления от материальных затрат (возврата имущества, долга,

оплаты услуг, выполнения имущественных обязательств, уплаты алиментов и др.).

     Вместе с тем убийство, связанное с неразрешенностью споров по поводу

денег, не во всех случаях можно расценить как убийство из корыстных побуждений.

     Крупный деятель шоу-бизнеса Чуралов неудачно организовал в провинции

гастроли нескольких столичных артистов. Из-за этого ему не удалось расплатиться

со своими знакомыми, одолжившими на проведение гастролей большие суммы. Чуралов

наотрез отказывался продавать дачу, одну из своих квартир и машины, чтобы

рассчитаться с кредиторами, обещая отдать долг после проведения новых гастролей,

т.е. через несколько лет. Один из кредиторов, член преступной группировки

Мылин, не надеясь вернуть свои деньги, приехал домой к Чуралову и застрелил

его. Однако осужден он был не по п."з" ч.2 ст.105 УК РФ, а по ч.1 этой статьи,

т.е. за "простое", а не за "квалифицированное" убийство.

     Решение суда вполне обоснованно, поскольку, убив Чуралова, Мылин не мог

обогатиться, он мстил неудачливому организатору концертов за невыполнение

обязательств и, значит, корыстного мотива не имел. Такой подход соответствует

позиции Верховного Суда РФ*(26).

     Еще одна проблема установления корыстного мотива убийства возникает при

уголовно-правовой оценке случаев, подобных происшедшему с Гатаевым.

     Охранник Гатаев патрулировал территорию рынка и, увидев бродягу Рюшкина,

пытавшегося украсть мешок с картошкой, застрелил его. Сначала Гатаеву предъявили

обвинение в убийстве из корыстных побуждений, однако затем прокурор справедливо

заключил, что цель защиты имущества не может быть признана тождественной желанию

получить выгоду или избавиться от материальных затрат в результате лишения

жизни. Сам Гатаев полагал, что поступил правомерно.

     Статья 38 УК РФ устанавливает, что не является преступлением причинение

вреда посягающему лицу в состоянии необходимой обороны, т.е. при защите личности

и прав обороняющегося или других лиц, охраняемых законом интересов общества

или государства от общественно опасного посягательства, если при этом не было

допущено превышения пределов необходимой обороны. Превышением же пределов

необходимой обороны признаются умышленные действия, явно не соответствующие

характеру и степени общественной опасности посягательства.

     Таким образом, Гатаев явно превысил пределы необходимой обороны от посягательства

Рюшкина, при этом корыстный мотив в его действиях отсутствовал. Поэтому охранника

осудили по ч.1 ст.108 УК РФ, предусматривающей ответственность за убийство,

совершенное при превышении пределов необходимой обороны (наказание - ограничение

или лишение свободы на срок до трех лет).

     В Постановлении N 1 разъяснено, что как убийство по найму надлежит квалифицировать

убийство, обусловленное получением исполнителем преступления материального

или иного вознаграждения (например, повышение по службе, не связанное с существенным

увеличением зарплаты). Лица, организовавшие убийство за вознаграждение, подстрекавшие

к его совершению или оказавшие пособничество в совершении такого убийства,

несут ответственность по соответствующей части ст.33 и п."з" ч.2 ст.105 УК

РФ.

     Алиева, любовница руководителя ЗАО "Веревки и проволоки" Куриновича,

решив расстаться с ним, нашла лишь один способ - лишить его жизни. Она оплатила

"услугу", передав киллеру Стортову 12 тыс. долларов, а также приобрела пистолет,

из которого и был убит Куринович.Следствие вменило Алиевой и Стортову убийство

группой лиц и по найму. Однако прокурор со ссылкой на Постановление N 1 и

опубликованные в Бюллетене Верховного Суда РФ решения по конкретным делам*(27)

потребовал изменить квалификацию.

     Алиева, непосредственно не принимавшая участия в убийстве Куриновича,

не может быть признана соисполнителем преступления. Поэтому признак совершения

убийства группой лиц явно отсутствует. Любовница руководителя ЗАО подстрекала

Стортова к убийству и являлась пособником этого преступления. Квалификация

того, что сделала Алиева, зависит от действий Стортова, а он совершил убийство

по найму.

     Исходя из этого Стортов осужден по п."з" ч.2 ст.105 УК РФ, а Алиева -

по тому же пункту, но со ссылкой на ст.33 УК РФ.

     Сложнее вопрос оценки действий подстрекателя, условно Петрова, который,

желая смерти лица, предположим, в связи с осуществлением данным лицом служебной

деятельности (п."в" ч.2 ст.105 УК РФ) либо по мотиву религиозной ненависти

(п."л" ч.2 ст.105 УК РФ), нанял киллера Сидорова, осуществившего преступный

замысел. Сидоров не уведомлен о побуждениях Петрова. Несет ли Петров ответственность

как подстрекатель к убийству только по найму по ст.33, п."з" ч.2 ст.105 УК

РФ либо ему следует вменить ст.33, п."в", "з" ч.2 ст.105 УК РФ, а если им

руководила религиозная ненависть - ст.33, п."з", "л" ч.2 ст.105 УК РФ?

     Полагаю, что наличие особых обстоятельств, имеющих с точки зрения законодателя

значение при решении вопроса об ответственности за убийство, должно быть учтено

обязательно. Анализируемая ситуация отчасти схожа с той, что предусмотрена

ч.2 ст.33 УК РФ, когда посягатель совершает преступление руками другого лица,

не подлежащего уголовной ответственности в силу недостижения соответствующего

возраста, невменяемости или, скажем, ввиду неосознания того, что оно совершает

запрещенное уголовным законом деяние (так называемое посредственное исполнение).

     И хотя в нашем случае речь не будет идти о совершении Петровым убийства,

а лишь о причастности к этому преступлению, вменено Петрову должно быть соответственно

подстрекательство к убийству по найму в связи с осуществлением жертвой служебной

деятельности либо подстрекательство к убийству по найму и по мотиву религиозной

ненависти.

     2. Убийство, совершенное из хулиганских побуждений, охватывается п."и"

ч.2 ст.105 УК РФ. Нередко ошибочно полагают, будто хулиганский мотив присутствует

тогда, когда следствие и суд не могут установить побуждения, которыми руководствовался

убийца.

     Начальник отдела маркетинга Лобзиков подошел к секретарю главного бухгалтера

Тольцевой и стал ее душить. Тольцева потеряла сознание, а Лобзиков, решив,

что она умерла, убежал. Будучи задержан, он отказался давать показания. Тольцева,

чудом оставшаяся в живых, также ничего не сообщила следствию. О характере

их взаимоотношений ничего не было известно ни родным, ни сослуживцам. Следователь,

сославшись на то, что хулиганский мотив не доказан, предъявил обвинение по

ч.1 ст.105 УК РФ. Однако прокурор потребовал провести более тщательное расследование,

поскольку и "простое" убийство, согласно соответствующей закону позиции Верховного

Суда, не может быть совершено безмотивно*(28).

     Согласно п.12 Постановления N 1, по п."и" ч.2 ст.105 УК РФ следует квалифицировать

убийство, совершенное на почве явного неуважения к обществу и общепринятым

нормам морали, когда поведение виновного является открытым вызовом общественному

порядку и обусловлено желанием противопоставить себя окружающим, продемонстрировать

пренебрежительное к ним отношение (например, умышленное причинение смерти

без видимого повода или с использованием незначительного повода как предлога

для убийства).

     У Каллаева и Давыдовича сложились крайне неприязненные отношения в связи

с тем, что возглавляемые ими отделы претендовали на наиболее удобные для продаж

площади в помещении крупного магазина. Один раз Давыдович, будучи сильнее,

в присутствии сослуживцев ударил Каллаева и оскорбил его. Конфликт достиг

такого накала, что его даже вынесли на общее собрание коллектива. В ходе обсуждения

Каллаев в ответ на очередную грубость Давыдовича и на последовавший затем

удар в лицо выхватил из внутреннего кармана пиджака небольшой пистолет и двумя

выстрелами в сердце убил обидчика. Следствие вменило Каллаеву совершение убийства

из хулиганских побуждений, однако суд квалификацию изменил и вынес обвинительный

приговор по ч.1 ст.105 УК РФ, признав, что убийство было совершено на почве

личных неприязненных отношений.

     Таким образом, суд, во-первых, заключил, что ссора и последовавшая затем

драка не могут расцениваться как хулиганство, несмотря на, казалось бы, незначительный

для убийства повод - хамство и рукоприкладство Давыдовича. Во-вторых, суд

не признал убийство, совершенное в ходе собрания в присутствии множества людей

и преступлением, совершенным из хулиганских побуждений, поскольку, хотя нарушение

общественного порядка было неизбежным следствием поступка Каллаева, хулиганский

мотив у него отсутствовал*(29).

     Как разъяснено в п.12 Постановления N 1, для правильного отграничения

убийства из хулиганских побуждений от убийства в ссоре либо драке следует

выяснять, кто явился инициатором конфликта, не был ли он спровоцирован виновным

для использования его в качестве повода к убийству. Если зачинщиком ссоры

или драки явился потерпевший, а равно в случае, когда поводом к столкновению

послужило его противоправное поведение, виновный не может нести ответственность

за убийство из хулиганских побуждений*(30).

     Исходя из этого положения обоснованно осужден за убийство из хулиганских

побуждений Ермоленко, член попечительского совета частной школы, который,

придя пьяным на родительское собрание, в ответ на замечание завуча Юбана начал

с ним драку, а затем ударил Юбана кастетом по голове и убил его. Подобные

случаи Верховный Суд РФ правильно называет убийством, совершенным при отягчающих

обстоятельствах*(31).

     Иногда доказывание наличия хулиганского мотива облегчается тем, что помимо

убийства лицо совершило и иные противоправные действия, грубо нарушавшие общественный

порядок, выражавшие явное неуважение к обществу и сопровождавшиеся применением

насилия к гражданам либо угрозой его применения, а равно уничтожением или

повреждением чужого имущества. В этом случае содеянное надлежит квалифицировать

не только по п."и" ч.2 ст.105 УК РФ, но и по соответствующей части ст.213

УК РФ.

     3. За убийство, совершенное по мотиву национальной, расовой, религиозной

ненависти или вражды либо кровной мести ответственность наступает по п."л"

ч.2 ст.105 УК РФ. Уголовный кодекс содержит несколько норм об ответственности

за преступления, где подобная мотивация (кроме кровной мести) является основанием

для более строго наказания: умышленное причинение тяжкого вреда здоровью (ст.111),

умышленное причинение средней тяжести вреда здоровью (ст.112), истязание (ст.117),

надругательство над телами умерших и местами их захоронения (ст.244). Кроме

того, ст.282 УК РФ называет преступными действия, направленные на возбуждение

национальной, расовой или религиозной вражды, унижение национального достоинства,

а равно пропаганду исключительности, превосходства либо неполноценности граждан

по признаку их отношения к религии, национальной или расовой принадлежности,

если эти деяния совершены публично или с использованием средств массовой информации,

а ст.357 УК РФ - геноцид, то есть действия, направленные на полное или частичное

уничтожение национальной, этнической, расовой или религиозной группы путем

убийства членов этой группы, причинения тяжкого вреда их здоровью, насильственного

воспрепятствования деторождению, принудительной передачи детей, насильственного

переселения либо иного создания жизненных условий, рассчитанных на физическое

уничтожение членов этой группы. Но даже если признак совершения преступления

по мотиву национальной, расовой, религиозной ненависти или вражды не предусмотрен

специально в статье Особенной части УК, подобная мотивация всегда будет учтена

при назначении наказания как отягчающее обстоятельство (ст.63 УК РФ).

     Богатый индивидуальный предприниматель Иванов, испытывая ненависть к

владельцу соседнего киоска Патишвили как к "лицу кавказской национальности",

но объясняя впоследствии следователю свой поступок тем, что сосед не вернул

ему долг - около 300 долларов (такая сумма не могла быть для Иванова значительной),

ворвался в помещение, в котором находился Патишвили, и застрелил его. Поскольку

наличие "националистического" мотива суд посчитал доказанным, Иванова осудили

по п."л" ч.2 ст.105 УК РФ.

     Правоприменительная практика и наука уголовного права распространяют

признак убийства по мотиву кровной мести только на представителей тех народностей,

которые еще сохранили этот обычай. По мнению исследователей, соответствующая

традиция означает, что весь род должен защищать честь каждого своего члена.

И если некто из рода А. обидел кого-то из рода Б., все родственники обиженного

Б. будут мстить всем родственникам обидчика А. В результате жертвой кровной

мести может стать совсем не тот человек, который, предположим, убил кого-то,

а его родственник.

     Выросший в Москве русский по национальности Вобликов, начитавшись книг

о кровной мести, задумал истребить семейство Карповых, так как его сокурсник

Карпов-младший все время грубо над ним насмехался при девушках. Вобликов реализовал

свое намерение, в результате чего погибли трое мужчин из семьи Карповых.

     Несмотря на объяснения Вобликова, осужден он был по п."а" ч.2 ст.105

УК РФ (убийство двух или более лиц), так как лицом, относящимся к той национальной

группе, где распространен обычай кровной мести, он не был.

     Бизнесмен Тароев приехал в Москву, чтобы исполнить "закон" кровной мести

и убить Ахтарбекова. После убийства адвокаты Тароева ходатайствовали об исключении

из обвинения п."л" ч.2 ст.105 УК РФ со ссылкой на то, что их подзащитный совершил

убийство не на Кавказе, а в столице. Однако суд обоснованно отказал в удовлетворении

ходатайства, указав, что для квалификации по названному пункту данное обстоятельство

значения не имеет.

     Обстоятельства, относящиеся к действиям, сопутствующим убийству Часть

2 ст.105 УК РФ устанавливает более строгое наказание за убийство, если оно

сопряжено с совершением таких преступлений, как похищение человека или захват

заложника (п."в"); разбой, вымогательство или бандитизм (п."з"); изнасилование

или насильственные действия сексуального характера (п."к").

     Нетрудно заметить, что по представлению законодателя все указанные признаки

"примыкают" к какому-нибудь из тех, что рассмотрены нами ранее. Так, в названных

пунктах ч.2 ст.105 УК РФ говорится также об убийстве: в п."в" - лица, заведомо

для виновного находящегося в беспомощном состоянии, в п."з" - из корыстных

побуждений или по найму, в п."к" - с целью скрыть другое преступление или

облегчить его совершение. Подобная конструкция нормы учитывает, что каждое

из перечисленных преступлений, сопутствующих убийству, очень близко тому признаку,

который с ним "соседствует".

     Важное правило квалификации состоит в том, что если посягатель совершит

убийство, а также преступление, на которое в ч.2 ст.105 УК РФ указано как

на сопряженное с убийством, содеянное потребует квалификации по совокупности

преступлений, а не только по соответствующему пункту ч.2 ст.105 УК РФ.

     1. В пункте 7 Постановления N 1 говорится, что при квалификации действий

виновного по п."в" ч.2 ст.105 УК РФ по признаку "убийство, сопряженное с похищением

человека либо захватом заложника" ответственность по данному пункту ч.2 ст.105

УК РФ наступает не только за умышленное причинение смерти самому похищенному

или заложнику, но и за убийство других лиц, совершенное виновным в связи с

похищением человека либо захватом заложника. Содеянное должно квалифицироваться

по совокупности с преступлениями, предусмотренными ст.126 или ст.206 УК РФ.

     Как указал Верховный Суд РФ в одном из опубликованных решений, "по смыслу

закона под похищением человека следует понимать противоправные умышленные

действия, сопряженные с тайным или открытым завладением (захватом) живого

человека, перемещением его с постоянного или временного местонахождения в

другое место и последующим удержанием в неволе. Основным моментом объективной

стороны данного преступления является захват потерпевшего с места его нахождения

и перемещение с целью последующего удержания в другом месте"*(32).

     Бывший начальник кредитного отдела банка Штопоров из мести за увольнение

решил похитить инициатора его увольнения, заместителя начальника службы безопасности

банка Гришко. Во время общего застолья, посвященного юбилею банка, Штопоров

подсыпал снотворное в рюмку Гришко. Затем под видом оказания помощи усадил

спящего Гришко в машину, вывез его из города к себе на дачу, где удерживал

связанного в течение трех дней. Отстреливаясь от приехавших на дачу сотрудников

службы безопасности, проверявших всех, кто мог быть причастен к похищению,

Штопоров одного из них убил. Убийца был осужден как за похищение человека,

так и за убийство, сопряженное с этим похищением.

     Вместе с тем похищение человека и его последующее убийство не всегда

может быть охарактеризовано указанным образом.

     Осужденные, - указывается в информации об уголовном деле, - избив М.,

решили его убить. С этой целью они поместили потерпевшего в багажник автомобиля,

вывезли на пустырь, где убили. Затем, желая скрыть совершенное в присутствии

К. преступление, они отвезли К. в лес и также убили. Поскольку действия осужденных

были направлены не на удержание потерпевших в другом месте, а на их убийство,

Президиум Верховного Суда РФ удовлетворил протест заместителя Председателя

Верховного Суда РФ и отменил судебные решения в части осуждения виновных по

ч.3 ст.126 УК РФ и дело в этой части прекратил за отсутствием состава преступления*(33).

     Статья 206 УК РФ предусматривает ответственность за захват или удержание

лица в качестве заложника, совершенное в целях понуждения государства, организации

или гражданина совершить какое-либо действие или воздержаться от совершения

какоголибо действия как условия освобождения заложника. Данная норма, а также

ст.126 УК РФ содержат примечания, в соответствии с которыми лицо, добровольно

освободившее похищенного или заложника, освобождается от уголовной ответственности,

если в его действиях не содержится иного состава преступления.

     Данную, не очень удачную, формулировку примечаний нельзя понимать в том

смысле, что если лицо совершило помимо похищения или захвата заложника еще

какое-либо преступление, то оно не подлежит освобождению от ответственности

за похищение или захват даже при выполнении условий, перечисленных в примечаниях

к ст.126 и 205 УК РФ. В действительности при выполнении этих условий лицо

не будет освобождено от ответственности лишь за иные преступления, поскольку

законом это не предусмотрено*(34).

     2. Как сопряженное с разбоем, вымогательством или бандитизмом следует

квалифицировать убийство в процессе совершения указанных преступлений. Содеянное

в таких случаях квалифицируется по п."з" ч.2 ст.105 УК РФ в совокупности со

статьями УК, предусматривающими ответственность за разбой, вымогательство

или бандитизм (п.11 Постановления N 1).

     Одной из проблем квалификации убийств, сопряженных с разбоем, является

ошибочное вменение данного признака одновременно с иным квалифицирующим признаком

убийства - целью скрыть другое преступление или облегчить его совершение (п."к"

ч.2 ст.105 УК РФ).

     В ходе разбойного нападения на сотрудников охраны торговой фирмы "Морской

берег" Чумасов убил перевозившего деньги Волынца, который успел только вытащить

пистолет. Кассационная инстанция оставила в приговоре п. "з" ч.2 ст.105 УК

РФ, а п."к" исключила.

     Такое решение основано на том соображении, что по смыслу закона умышленное

причинение смерти другому человеку надлежит квалифицировать по п."к" ч.2 ст.105

УК РФ в случаях, когда квалифицирующий признак убийства - с целью скрыть другое

преступление или облегчить его совершение - явился основным мотивом убийства*(35).

Кассационная инстанция исключила п."к" ч.2 ст.105 УК РФ, поскольку по рассмотренным

делам преступления были совершены только из корыстных побуждений, а не в целях

сокрытия разбойного нападения либо облегчения его совершения.

     По мнению Верховного Суда РФ, при квалификации убийства, совершенного

при разбойном нападении, необходимо указывать лишь один из перечисленных в

п."з" ч.2 ст.105 УК РФ признаков, а именно - "сопряженное с разбоем". Дополнительно

приводить указанный в том же пункте квалифицирующий признак "из корыстных

побуждений" не требуется, так как квалифицирующий признак убийства "сопряженное

с разбоем" уже предполагает корыстный мотив совершения данного преступления.

     Поэтому признак убийства "из корыстных побуждений", предусмотренный тем

же пунктом названной статьи УК РФ, в этом случае является излишним*(36).

     Директор магазина Блувшиц во время игры в преферанс поссорился со старшим

товароведом Кармазия и ударом вазы по голове убил его. После этого он забрал

все деньги погибшего и уехал на дачу, где и был задержан. Осужден Блувшиц

был не по ч.2, а по ч.1 ст.105 УК РФ (по совокупности он понес наказание за

кражу).

     Такой приговор соответствует закону и практике Верховного Суда РФ*(37),

поскольку у осужденного возникло желание похитить имущество жертвы уже после

совершения убийства. Хищение было тайным, т.е. являлось не разбоем, а кражей.

     Убив охранника банка, сотрудник бухгалтерии Баян проник в помещение хранилища

и похитил оттуда драгоценности на сумму более 1 млн долларов.

     В подобных случаях Верховный Суд РФ признает правильной квалификацию

действий как убийства, совершенного при разбойном нападении и в связи с выполнением

жертвой общественного долга*(38).

     Вымогательством в соответствии со ст.163 УК РФ называется требование

передать чужое имущество или право на имущество или совершить другие действия

имущественного характера под угрозой применения насилия либо уничтожения или

повреждения чужого имущества, а равно под угрозой распространения сведений,

позорящих потерпевшего или его близких, либо иных сведений, которые могут

причинить существенный вред правам или законным интересам потерпевшего или

его близких. Согласно позиции Верховного Суда РФ, при разбое виновный угрожает

немедленным применением насилия; при вымогательстве угроза насилием подлежит

реализации не немедленно, а в более или менее отдаленном будущем при условии,

если потерпевший не выполнит предъявленного ему требования виновного*(39).

     Бандитизм (ст.209 УК РФ) - создание устойчивой вооруженной группы (банды)

в целях нападения на граждан или организации, руководство такой группой (бандой);

участие в устойчивой вооруженной группе (банде) или в совершаемых ею нападениях.

Согласно п.12 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 17 января 1997 г.

N 1 "О практике применения судами законодательства об ответственности за бандитизм",

ст.209 УК РФ не предусматривает в качестве обязательного элемента состава

бандитизма каких-либо конкретных целей осуществляемых вооруженной бандой нападений.

Это может быть не только непосредственное завладение имуществом, деньгами

или иными ценностями гражданина либо организации, но и убийство, изнасилование,

вымогательство, уничтожение либо повреждение чужого имущества и т.д.

     3. Под убийством, сопряженным с изнасилованием или насильственными действиями

сексуального характера, следует понимать убийство в процессе совершения указанных

преступлений или в целях их сокрытия, а также совершенное, например, по мотивам

мести за оказанное сопротивление при совершении этих преступлений.

     Учитывая, что при этом совершаются два самостоятельных преступления,

содеянное следует квалифицировать по п."к" ч.2 ст.105 УК РФ и, в зависимости

от конкретных обстоятельств дела, по соответствующим частям ст.131 или ст.132

УК РФ (п.13 Постановления N 1).

     Под изнасилованием Уголовный кодекс понимает половое сношение с применением

насилия или с угрозой его применения к потерпевшей или к другим лицам либо

с использованием беспомощного состояния потерпевшей, а под насильственными

действиями сексуального характера - мужеложство, лесбиянство или иные действия

сексуального характера с применением насилия или с угрозой его применения

к потерпевшему (потерпевшей) или к другим лицам либо с использованием беспомощного

состояния потерпевшего (потерпевшей). Интересно, что в противоречие пониманию

беспомощного состояния как квалифицирующего признака убийства (этот вопрос

был рассмотрен ранее) Пленум Верховного Суда РФ в постановлении от 22 апреля

1992 г. N 4 "О судебной практике по делам об изнасиловании" отнес к беспомощному

состоянию потерпевшей такую степень опьянения, которая лишает ее возможности

оказать сопротивление виновному. Кроме того, согласно позиции Пленума, "для

признания изнасилования совершенным с использованием беспомощного состояния

потерпевшей не имеет значения, привел ли женщину в такое состояние сам виновный

(например, напоил спиртными напитками, дал наркотики, снотворное и т.п.) или

она находилась в беспомощном состоянии независимо от его действий".

     Генеральный директор ЗАО "Стефенсон и Ринглер" Цыгейко во время празднования

Нового года в подмосковном санатории затащил в комнату свою секретаршу Щепочкину

и попытался ее изнасиловать. На крики Щепочкиной прибежала коридорная. Она

отперла своим ключом дверь и получила от Цыгейко удар по голове гантелей,

в результате чего скончалась. Хотя Цыгейко был осужден не за оконченное изнасилование,

а за покушение на него, по совокупности ему был вменен и п."к" ч.2 ст.131

УК РФ.

     Таким образом, несмотря на то что жертвой Цыгейко стала не та женщина,

на половую свободу которой он посягнул, его действия все равно были расценены

как квалифицированное убийство, поскольку соответствующая возможность для

вменения прямо следует из формулировки уголовно-правового запрета.

П.С. Яни,

доктор юрид. наук, профессор

 

     "Законодательство", N 9, сентябрь 2001 г.

 

-------------------------------------------------------------------------

     *(1) Как и во всех подготовленных мной статьях, там, где отсутствует

ссылка на источник публикации, все фамилии, а также названия организаций и

сами ситуации - вымышлены; совпадения могут быть только случайными.

     *(2) Данная классификация условна и предлагается читателю для упрощения

ознакомления с материалом. В научных работах исследователи руководствуются

иными критериями для классификации квалифицированных составов убийств.

     *(3) Обзор судебной практики Верховного Суда РФ за второй квартал 1997

г.: определение N 75-097-19 по делу Ревина // БВС РФ. 1997. N 12.

     *(4) Обзор судебной практики Верховного Суда РФ за четвертый квартал

1999 г.: постановление N 749п99 по делу Тарасова // БВС РФ. 2000, N 5; Определение

по делу Быченкова // БВС РФ. 2000. N 8.

     *(5) Обзор судебной практики Верховного Суда РФ за четвертый квартал

1998 г.: постановление N 1040п98 по делу Гаврилова и Харченко // БВС РФ. 1999.

N 7; Обзор судебной практики Верховного Суда РФ за второй квартал 1999 г:

постановление N 448п99 по делу Кабирова // БВС РФ. 2000. N 1.

     *(6) Комментарий к УК РФ. Особенная часть / Под ред. Ю.И. Скуратова,

В.М. Лебедева. М., 1996. С.6.

     *(7) Уголовный кодекс РФ: Научно-практический комментарий / Под ред.

В.М. Лебедева. М., 1998. С.242.

     *(8) Васецов А. Неоднократность и совокупность преступлений при квалификации

убийств // Законность. 2000. N 6.

     *(9) БВС РФ. 1993. N 5 (дело Авдеева).

     *(10) Обзор кассационной практики судебной коллегии по уголовным делам

Верховного Суда РФ за 1997 г.: дело Кутузова // БВС РФ. 1998. N 11.

     *(11) БВС РФ. 1996. N 5 (дело Сальникова); БВС РФ. 1996. N 1 (дело Лушпы).

     *(12) БВС РФ. 2000. N 5 (дело Ерофеева и Аношкина).

     *(22) Все фамилии, названия организаций и сами ситуации, упоминаемые

в данной работе, вымышлены (если отсутствует ссылка на источник информации);

совпадения могут быть только случайными.

     *(23) См. об этом в первой части статьи.

     *(24) См.: Бюллетень Верховного Суда (далее - БВС) РФ. 1998. N 9 (обзор

судебной практики Верховного Суда РФ за первый квартал 1998 г.: определение

по делу Кафиятуллова); 1999. N 11 (обзор кассационной практики судебной коллегии

по уголовным делам Верховного Суда РФ: определение по делу Тюнина); 2000.

N 2 (постановление Президиума Верховного Суда РФ по делу Тарасова).

     *(25) БВС РФ. 2000. N 11 (определение по делу Макаричева и К.).

     *(26) БВС РФ. 1993. N 6 (обзор практики Верховного Суда РФ по рассмотрению

уголовных дел в кассационном и надзорном порядке: определение по делу Задорожного).

     *(27) БВС. 1999. N 3 (определение по делу Шевцова, Файзулиной и Проскурниной);

2000. N 1 (извлечение из Обзора судебной практики Верховного Суда РФ: определение

по делу Чиркова, Букреева и Тетеры).

     *(28) БВС. 1999. N 11 (постановление по делу Роговцева).

     *(29) Совершение убийства в общественном месте, например, на улице, само

по себе не может быть свидетельством наличия хулиганского мотива убийства.

Нарушение общественного порядка, объективно имеющее место, пусть даже оно

и охватывалось умыслом виновного, не предопределяет вменения хулиганского

мотива убийства, если виновный, предположим, совершил убийство в связи с выполнением

лицом общественного долга (см.: БВС. 2000. N 9 (обзор кассационной практики

Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ: определение по делу

Матросова)).

     *(30) Верховный Суд РФ неоднократно подчеркивал это в опубликованных

решениях по уголовным делам. См., напр.: БВС РФ. 1999. N 11 (обзор кассационной

практики Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации:

определение по делу Коростылева); 2000. N 10 (определение по делу Савинова);

и др.

     *(31) См., напр.: БВС РФ. 1994. N 10 (обзор судебной практики Верховного

Суда Российской Федерации по рассмотрению уголовных дел в кассационном и надзорном

порядке: определение по делу Ягаева); N 5 (постановление по делу Бритенкова).

     *(32) БВС РФ. 2001. N 1 (Извлечение из обзора судебной практики Верховного

Суда РФ: постановление по делу Абдуллина).

     *(33) Там же.

     *(34) БВС РФ. 2000. N 5 (Извлечение из обзора судебной практики Верховного

Суда РФ: постановление по делу Проворова).

     *(35) Там же (Извлечение из обзора судебной практики Верховного Суда

РФ: постановления по делу Валякина, по делу Мерзликина, по делу Кустикова).

     *(36) БВС. 2000. N 1 (извлечение из Обзора судебной практики Верховного

Суда РФ: определение по делу Чуносова). БВС РФ. 2000. N 5 (Извлечение из обзора

судебной практики Верховного Суда РФ: постановление по делу Проворова).

     *(37) БВС. 1999. N 3 (Извлечение из обзора судебной практики Верховного

Суда РФ: определение по делу Субботина).

     *(38) БВС РФ. 1996. N 4 (постановление по делу Петрова и Протасова).

     *(39) БВС РФ. 1994. N 4 (определение по делу Хитрова).