Аргументация софистов, оправдывающая преступления

Греческие софисты полагали, что для достижения поставленной цели хороши любые средства. Важно суметь подвести под необходимость пользоваться дурными средствами соответствующие благие основания, и тогда можно спокойно переступать через морально-правовые запреты.

На этом пути трансгрессивное правосознание софистов приходит к самоотрицанию и становится неправовым. Аналогичная метаморфоза совершается и с их моральным сознанием, которое превращается в имморальное. В полной мере это относится к Горгию, который, по свидетельству Платона, говорил, что те, кто издает законы, — слабые люди, что закон — это средство запугать сильных, дабы они не пытались присвоить себе слишком много. Тем, кто слаб, законы государства позволяют иметь столько же, сколько имеют и сильные.

Если прислушиваться к голосу природы, то сильным людям следует отбросить связывающие их путы законов, в полной мере проявить свои естественные задатки, физические силы и взять себе все то, что они считают нужным взять.

У имморально-неправового сознания софистов имелись определенные социально-исторические основания. Довершался процесс разрушением древних родовых нормативно-ценностных структур, которые уже не регламентировали все главные жизненные шаги индивидуума. Перед личностью раздвинулось невиданное ранее социальное пространство для индивидуального самоутверждения — пространство социальной свободы. В отличие от древнего человека архаических цивилизаций, человек-лосевого» времени был уже внутренне готов к тому, чтобы использовать все имеющиеся у него возможности для самореализации.

Известно философско-этическое положение, согласно которому человек, стремящийся быть нравственным, должен иметь при этом свободу выбора, в том числе и возможность быть безнравственным. В таком случае его шаг навстречу добру будет результатом действительно свободного решения, а, значит, может расцениваться как по-настоящему нравственный поступок. Что же касается софистов, то они оказались в числе как раз той части индивидуумов «осевого» времени, которые воспользовались свободой лишь как возможностью быть безнравственными и направили все свои интеллектуальные силы на обоснование допустимости имморально-неправовой позиции.

Выступления софистов можно рассматривать как своего рода интеллектуальный эксперимент, пронизанный в значительной степени деструктивным пафосом, стремлением испытать на прочность существующие моральные устои общества и крепость его правопорядка. Когда они демонстрировали развязность своих суждений и логически доказывали, что не существует ни справедливости, ни блага как всеобщих ценностей, что нет абсолютных запретов и человеку, в сущности, все дозволено, то хитроумная, рассудочная логика торжествовала, а нравственность и право растаптывались.

Среди самих греческих софистов практически не было преступников, но их философско-теоретические выступления против морали и законов служили весьма изощренным логическим основанием для оправдания криминального поведения действительных преступников.