Имморальный и преступный человек как источник опасности для самого себя

Религиозно-этической посылкой культуры Барокко явилась убежденность в необходимости спасать постренессансного человека от самого себя, от сил зла, вырвавшихся из темных глубин его собственной природы. Для этого необходимо было восстановить вытесненную ренессансным антропоцентризмом теоцентрическую картину мира с ее абсолютными нравственными требованиями к человеку.

К XVII веку умонастроения, утверждавшие свободу человека-титана от власти сверхфизических сил, стали оборачиваться, с одной стороны, чувствами метафизического одиночества и покинутости, а с другой — угрозой распространения беспредельного имморализма. На фоне изгнания Бога и утвердившейся антроподицеи мир людей грозил превратиться в страшное подобие картин И. Босха, в темное вселенское «подполье», где всевозможная нечисть, прежде страшившаяся гнева Божьего, теперь осмелела, выползла из всех щелей и заполонила мир.

Барочное сознание XVII в. не приняло ни обезбоженного мира, ни суетного, имморального, несущего в себе готовность, предрасположенность к преступлениям, человека-рационалиста, в чьей душе не находилось места для Бога. Культура Барокко с философско-этичес-кими исканиями Паскаля, Беме и Лейбница, живописью Рембрандта и Эль Греко, поэзией Кальдерона, музыкой Баха устремилась ввысь.