Внутренняя антиномичность философии преступления

Философский подход к проблеме преступления предполагает, что распространенным типом отношений между различными идеями и концепциями является антиномизм. На полюсах -антиномии оказываются взаимоисключающие объяснения, из которых ни одно нельзя считать ни абсолютно истинным, ни совершенно ложным. При этом смыслы тезисов и антитезисов не изолированы друг от друга, а взаимно пересекаются, частично накладываются друг на друга, а сведенные вместе в составе конкретных антиномий, составляют проблемное основание философии преступления как самостоятельной отрасли познания. Своеобразной сердцевиной этого проблемного основания выступает когнитивная антиномия: «Сущность преступления постижима средствами научного познания. (Тезис). — Сущность преступления не постижима средствами научного познания. (Антитезис)». Ее методологический смысл состоите том, что суть преступления не может быть выявлена на пути одних лишь теоретических и прикладных криминологических исследований юридического, социологического, психологического, статистического характера без привлечения философско-метафизических средств познания.

В этом же направлении обнаруживается еще несколько базовых философских антиномий.

Религиозно-метафизическая антиномия гласит: «Существует данный свыше запрет на совершение преступлений, и человеку не все дозволено. (Тезис). — Не существует данного свыше абсолютного запрета на совершение преступлений, и человеку все дозволено. (Антитезис)». Предметом осмысления здесь является метафизическая реальность, «закулисный» мир высших первоначал, как оберегающих человека от преступлений, так и подталкивающих его к ним.

Онтологическая антиномия складывается из сопоставления двух утверждений: «В миропорядке отсутствуют онтологические основания для преступлений. (Тезис). — В миропорядке имеются онтологические основания для преступлений. (Антитезис)». Данная антиномия предполагает, что существует определенный порядок вещей, сплетение многих

обстоятельств естественного и социального характера, складывающихся как по желанию, так и помимо воли людей и способствующих или препятствующих совершению преступлений. Природно-социальный континуум несет в себе разные возможности для своих систем и элементов, в том числе и возможности их ускоренного распада и гибели. Преступление, и в первую очередь убийство, выступает при этом как преждевременный и противоестестественный способ реализации содержащейся в бытии возможности небытия.

Антропологическая антиномия констатирует: «Антропологические свойства, толкающие человека к преступлениям, неискоренимы. (Тезис). — Антропологические свойства, толкающие человека к преступлениям, будут изжиты в будущем. (Антитезис)». Суть данной антиномии заключается в констатации той непреложной данности, согласно которой человек, наделенный огромной жизненной энергией, способен как созидать, так и разрушать. Его сущностное свойство — это готовность устремляться к неведомому, переступать через известное и дозволенное, нарушать существующие запреты, совершая на этом пути и творческие открытия, и преступления. Это происходит оттого, что человек обладает ощущением своих колоссальных возможностей и вместе с тем ему изначально не дано сознание пределов возможного приложения собственных сил.

Эти и другие антиномии, число которых не ограничено, свидетельствуют о чрезвычайной сложности содержания нормативно-ценностного континуума «цивилизация-культура» и миропорядка в целом, внутри которого живет и действует человек. Тезисы и антитезисы антиномий равным образом отображают действительные реалии бытия человека в мире. За теми и другими кроется онтологически противоречивая суть вещей и процессов, в которой порядок неотрывен от хаоса, а созидание от разрушения.

В тех случаях, когда антиномичность философских построений по каким-либо причинам не устраивает человека, а избавиться от нее теоретическими средствами нет возможности, на помощь приходит «практический разум». Нормативная этика, ориентированная на общее благо, равно как и юриспруденция, требующая справедливости, выдвигают на передний план соображения социальной целесообразности. Этого, как правило, оказывается достаточно, чтобы оставить позади все неразрешимые «гамлетовские» вопросы и опереться на твердые основания общественной необходимости, которая требует решительной борьбы со всеми видами преступлений. На этом пути у цивилизации нет альтернативы. В противном случае ее социальное «тело» будет обречено на мучительный самораспад.