Метафизика преступной государственности (советская модель)

Со страниц произведений Андрея Платонова встает мученический образ «безжалостной к себе родины», изничтожавшей, будто по воле злого рока, лучшее из того, что у нее было, и выстраивающей на усеянном обломками пепелище невиданную химеру тоталитарного Левиафана.

Герои Платонова — это чаще всего мечтатели-утописты, оказавшиеся жертвами странной аберрации зрения: их идеологизированное воображение, рисующее, как им кажется, феерические космогонии с рождающимися мирами и хрустальными дворцами, на самом деле производит устрашающие проекты — химеры, где человеку невозможно чувствовать себя спокойно и счастливо. Главная среди этих химер — чудовище сверхгосударства, сконструированное по законам репрессивной социальной механики. Платоновские герои исповедуют сталинскую идею о том, что государство играет решающую роль в строительстве социализма. Они, словно катехизис, денно и нощно изучают сталинские «Вопросы ленинизма», эту «прозрачную книгу», стиль которой «был составлен из одного мощного чувства целесообразности».

Часто они пишут всевозможные «записки» и составляют «научные» проекты социальных преобразований. Таков Иван Шмаков из повести «Город Градов». В своих «Записках государственного человека» он рассматривает революционные катаклизмы как необходимую ступень перехода к новому сверхпорядку, а в бюрократизацию всего строя социальной жизни видит наиболее благое из свершающихся преобразований.

Законопослушание людей, каждый шаг которых будет контролироваться чиновниками, должно основываться на страхе. Законы, канцелярские предписания и постоянная угроза кары будут следовать за ними по пятам. Это позволит обуздать и подчинить дисциплине даже тех, кто от природы порочен и своеволен. Благодаря власти канцелярий мир стихий и пороков будет преобразован в мир абсолютного порядка. Всезнающий и вездесущий чиновник с мечом Немезиды в руках, сеющий вокруг себя страх и трепет, станет главной опорой за-конопослушания и моральности.

Герой другого произведения Платонова, рассказа «Государственный житель», Петр Веретенников видел в государстве нового, социалистического бога, которого готов был почитать до обожания. Он преклонялся перед вездесущностью государства, перед могуществом его карающей десницы. Свой же долг он видел в терпении и безропотной покорности.-Государство воплощает высшую мудрость, оно все знает и все предвидит, и если какому-либо человеку плохо, то виновно в этом не государство, а он сам. Задача каждого состоит не в том, чтобы заявлять свою волю, отстаивать свои интересы и претендовать на удовлетворение своих индивидуальных потребностей, а в том, чтобы пребывать в спокойном ожидании, когда государство о нем вспомнит, заметит его нужды и позаботится об их удовлетворении. Лишь от государства исходит высшая справедливость, которая всех накормит, напоит и облагодетельствует.

То, о чем мечтают платоновские герои, — это всего лишь грезы. Сея страх и трепет, государство не спешит облагодетельствовать своих граждан ни правами, ни свободами, ни хлебом насущным. Поэтому универсум Платонова — это мрачный, устрашающий мир, переживающий состояние распада всего того, что в нем еще осталось от прежних эпох,— культуры, религии, нравственности, права. Рост энтропии в нем не остановим и сопровождается повсеместным расчеловечиванием человека. В нем массы людей ведут себя так, будто нарочно спешат вернуться в докультурное, доморальное, доправовое состояние, почти полностью утратив понимание того, что с ними происходит на самом деле.

Платонов показывает, как уродливый мир идеологических химер открыто и агрессивно наступает на культурные традиции, цинично издевается над рациональностями здравого смысла, рассудка и разума, порождает в человеческом сознании либо безумные «чевенгу-ровские» грезы, либо фантомные страхи. В этом мире отсутствуют действительные различия между порядком и хаосом, допустимым и запретным, животворными формами и мертвящими структурами, законом и преступлением. Происшедшая рокировка ценностных полюсов приводит к тому, что немыслимое начинает казаться возможным, а недопустимое — легальным и желаемым.

Новая сюрреальность с сокрушительной силой вторгается в социальный мир и начинает диктовать совершенно иные законы существования. Ее проводники, ориентированные преимущественно на разрушение, живут у Платонова в уверенности, что их устремления позитивны и созидательны. Но иллюзии такого рода не могут проходить безнаказанно для человеческого духа. Не потому ли большинство платоновских героев пребывают в страшно неестественных, дисгармоничных состояниях души, распространяя вокруг себя эманацию надлома и распада. Они существуют как бы в особом имморальном измерении, куда не проникают ни свет высших истин, ни регулятивная сила нравственных и естественно-правовых норм. Они чем-то напоминают нищих слепцов с картины П. Брейгеля «Слепые», не ведающих, куда они движутся, и не подозревающих о своей близкой и неизбежной гибели.