Судьба

Мир метафизических первопричин скрыт от человека, занавешен множеством покровов. Люди вынуждены всегда иметь дело лишь со следствиями воздействий этих причин и выстраивать различные предположения о связях между теми и другими. Зачастую это связано с использованием мифологемы судьбы. Древние греки называли судьбой силу обстоятельств, заставляющую человека поступать определенным, достаточно однозначным образом. Она виделась им в образе свирепого зверя, мчащего на себе человека, чтобы в итоге сбросить его в мрачную бездну небытия. Человек оказывался обречен на роль похищенной Европы, покорно сидящей на спине могучего быка, чья неукротимая сила умыкала беспомощную жертву за пределы явного и очевидного. При этом нельзя было и помыслить об иных вариантах своей судьбы. Для этого человеку следовало бы стать другим, пройти через перестройку характера, души («дианойю»), ума («метанойю»), к чему он чаще всего был не готов (С. С. Аверинцев).

Судьба — это не просто случайное сцепление ряда обстоятельств, а проявившийся результат действия совокупности разнообразных факторов. Прежде других в формировании этого результата участвует трансцендентный фактор. От него исходят инициативы либо благого, провиденциального характера, либо же те, что оказывают разрушительное, губительное воздействие. Трансцендентные или метафизические начала, которым подчинено все мировое бытие, включая физическую, социальную и духовную жизнь человека, пребывают в непроницаемом для рассудка мире тайны. Поэтому об их существовании и той роли, какую они играют в детерминации преступлений, можно только предполагать по порождаемым этими началами следствиям.

Второй ряд судьбоносных факторов имеет онтологическую природу. Они представляют собой порядок вещей, сцепление обстоятельств естественного, исторического, социального, политического, экономического, культурного характера, сложившихся в единое, нерасчленимое целое. Это напоминает созданный композитором текст музыкального произведения, уже существующий, но еще не исполнявшийся и только лишь ждущий прихода своего исполнителя.

И, наконец, третий, антропный, фактор — это совершаемые человеком действия и поступки, позволяющие ему двигаться по предначертанному пути. Роль личности здесь в значительной степени напоминает роль исполнителя, разыгрывающего по нотам музыкальное произведение, сочиненное не им. Исполнитель находится почти целиком во власти замысла композитора (трансцендентных факторов) и созданного тем текста (онтологических факторов). Он имеет возможность по-своему интерпретировать замысел композитора, но радикально переиначить его, выйти за пределы текста не в его власти.

Между трансцендентными, онтологическими и антропными факторами явственно присутствует координационная связь в виде «созвучности метафизического такта», облекшейся в форму подчиненности низшего высшему.

Жизненный путь человека, увиденный сквозь призму их соподчиненного триединства, обретает значимость вселенского события, разворачивающегося в соответствии с метафизической траекторией судьбы. Когда итогом этого пути оказывается жизненная, экзистенциальная катастрофа в виде преступления, следует говорить не только о вине преступника, но и о его беде, то есть о том, что ему не было подвластно, пребывало вне его и неумолимо подталкивало его к пропасти. Беда — это всего лишь одно из имен судьбы, зло и жестоко обошедшейся с человеком. Если за свою вину преступник должен быть осужден и наказан, то за беду, случившуюся с ним, искалечившую его жизнь, он достоин сострадания.